Главная > Творения святых отцов > Климент Александрийский. Педагог > 2. Против искусства наведения красоты.

2. Против искусства наведения красоты.

Следовательно, не внешний образ человека, а душа его должна быть украшена убранством добросовестности. О плоти же можно сказать, что она должна быть украшаема благопристойностью воздержания.

Жены же наши не замечают, что, занимаясь украшением своей внешности, душу свою они оставляют пустой и пустынной. Именно такого рода украшенность обычна была у египтян. У этих портики храмов и предхрамные пространства, равно как священные рощи и луга, очень тщательно содержатся; дворы обставлены рядами колонн; стены блестят от редких камней и художественных картин, и нет на них никаких недостатков; храмы блистают золотом, серебром и электром и сияют разнообразно отливающими камешками из Индии и Эфиопии; внутренность завешена златотканными завесами. Но если ты проникнешь в глубину обстроенного пространства, если будешь добиваться еще возвышеннейшего зрелища и станешь искать в храме изображения бога и если потом священник или другой какой жрец, из принадлежащих к ведомству храма, серьезно высматривая и гимн на египетском языке распевая, завесу немного приподнимет, чтобы бога показать, тогда должны мы громко при виде идола расхохотаться. Не бога, которого искали, вы найдете там, а кошку или крокодила, или туземного змея, или другое какое подобное животное, недостойное храма, и надлежащим местопребыванием которого должна бы быть нора в земле, лужа, уличная грязь. Бог египтян есть животное, на пурпурной подстилке валяющееся. Подобным образом встречаем мы и жен, украшенных золотом, сверх сил трудящихся над завиванием локонов, над намазыванием щек, расписыванием глаз, подкрашиванием волос и иными глупостями; как заправские египтянки украшают они паперть плоти, чтобы отыскивать себе жалких, глупых почитателей. Но если кто-нибудь заглянет за завесу этого храма их, я разумею, за покров белил и румян, одежд, золота, различных тинктур и мазей, следовательно, за все это хитросплетение, сотканное из подобных вещей, если кто внутренней и истинной красоты за этой захотел бы искать, тот почувствует омерзение, я знаю это. Потому что не в том виде он образ Божий внутри найдет, в каком он должен бы быть, а вместо него окажется расположившейся в святилище души беспорядочная беспутница и заискивающая у вас щеголиха, истинное животное, размалеванная образина; и живет в земляной норе этой души старый коварный змей, источивший у человека его разум, обольстив его суетностью; и, все наполняя ядом, все оскверняя ядовитым экскрементами своего греха, этот лукавый змей превращает жен в непотребных женщин. Не к принадлежностям жены, но к принадлежностям гетеры относятся бесстыдные хлопоты о различных прикрасах. Заботливость о домохозяйстве совместно с мужьями таких женщин занимает мало; они опорожняют денежный кошелек мужа и издерживают на свои прихоти все их материальные средства, лишь бы красивыми казаться и иметь возможно большее количество поклонников своей красоты, по целым дням просиживают они за своим туалетным столом и дают дело около себя купленным за дорогие деньги рабыням. Днем они в уборных скрываются, здесь хитроумно крася, наводя лоск и наряжая плоть свою, вечером же эта фальшивая красота как бы из темных нор каких выползает на свет ламп, ища вашего расположения. Пьяное состояние мужчин и тусклость света содействуют чарам их наведенной красоты.
Комический поэт Менандр жену, перекрасившую свои волосы в белокурые, представляет выгнанной из дома, говоря:
Теперь проваливай из дома, потому что жена
Разумная себя не будет перекрашивать в блондинку.
Своих щек она не белит, не румянит, не подводит своих глаз. Несчастные эти женщины, они и не замечают, что, наводя на себя фальшивую красоту материалами чужеродными, через то губят свою красоту естественную. С раннего утра на себе теребят члены и их растягивая, ослепляя себя разными тестообразными смесями, они все время хотя и освежают кожу, но ядовитость ими употребляемых тинктур делает их тело морщинистым вечными умываниями они сдирают с кожи ее естественный цвет. От накладываемых на лице белил и румян они имеют бледный вид; к болезням они становятся легковосприимчивыми, потому что плоть от вечных ее расписывании кистью делается вялой. А по смерти они отдадут отчет Творцу за нарушение благоговения к Нему, как если б Он одарил их не той красотой, какой они заслуживали.
Естественно делаются они нерадивыми и в своем домохозяйстве, из заправительниц им становясь как бы какими статуями, размалеванными для выставки. Поэтому женщина толковая говорит у комика: "Что бы такое поразумнее и выдающееся, женщины, ныне предпринять нам, которые наряженные сидим, характер свободной женщины пристыжая? Мы разрушаем дома, делаем несчастными браки, наши дети сетуют на нас".
Подобным образом и другой комический поэт, Антифан, в "Малфаке", имея в виду страсть женщин к наведению на себя фальшивой красоты разными подделками и притираниями, осмеивает эту их гетероманию в выражениях, которые и к женщинам нынешнего времени идут. Он говорит: "Она приходит как будто приближаясь, но проходит мимо; нет, опять подходит и уже не возвращается назад, останавливается; вот она; она сморкается, садится к столику, причесывается, сбрасывает с себя нашлепки, чистится, моется, смотрится в зеркало, морщится, натирается различными пахучими эссенциями, одевается, опрыскивается; если есть у нее что, навешивает на себя".
Не однократной, а троекратной смерти стоят женщины, употребляющие крокодилов помет и натирающиеся гнилой змеиной слюной, сажей глазные веки намазывающие и свинцовыми белилами щеки. И если они для языческих поэтов были предметом отвращения, то неужели не должны они отверженными считаться в век истины?
Восстает против них и другой комический писатель, Алексис. Приведу и его слова, изобличающие упорное бесстыдство женщин. Впрочем, изображение поэта как будто уже и преувеличено; дело до того однако же не доходило. Я почти стесняюсь его и цитировать и охотно желал бы к так язвительно осмеиваемым дамам прийти на помощь. "И мужа проваливает она; ему советует она заботу первое всего о барышах и грабеж ближних, все остальное для нее дело побочное. Устроившись так за счет мужа, начинает она практиковать такие вещи. Если она слишком мала ростом, то пробку в башмаки вшивает; если слишком высока, то носит башмаки на тонких подошвах и прячет голову между плечами, — это уменьшает рост. Если бедра у нее узкие, то делает на них накладки, чтобы встречающиеся вслух дивились ее красивому заду. Если живот у нее отвислый, то через наложение разных накладок она выравнивает его, как заставляют делать это некоторые из комиков кормилиц на сцене. Если живот впал, то прутьями она заставляет его податься наружу. Если она имеет глазные брови белокурые, то намазывает их сажей; если черные, то белит их; если они уж слишком становятся белы, краски можно подпустить. Если у нее есть особенно красивое пятнышко на теле, то обнажает его. Если имеет она прекрасные зубы, то вынуждает себя к смеху; все должны видеть красоту ее рта. Если же ей неохота смеяться, то в продолжение целого дня гложет она кусочки миртового дерева, так что хочет не хочет, а зубы ее все-таки видны".
Этот отрывок из мирской мудрости привел я для отклонения вас от пошлого этого косметического искусства; Логос хочет нас, ведь, всячески спасать. Вскоре я подтвержу это местами из свящ. Писания. Для отвращения нас от грехов оно имеет, ведь, обычай даже неприкровенно высказывать нам нас пристыживающие порицания.
Как пластырь, на руку наложенный, или эссенцией намазанный глаз тотчас дает повод заподозрить болезнь: подобным образом и намазанные щеки выдают в глубинах больную душу. Божественный Педагог запрещает вам к чужим рекам приближаться. Под чужой рекой разумеет Он кокетливую жену другого, которая перед всеми в любезностях разливается и перед всеми расточает до приторности кокетливую свою распущенность. От воды чужой удаляйся, говорит оно, и из чужого источника не пей (Пригч. 9, 18). Оно предостерегает нас этим от потока сладострастия, желая нам долголетия, да приложатся нам многие годы жизни. Можно это место понимать в качестве предостережения против нечистых вод сладострастия или же нечистых учений еретических.
Приятности вкуса и выпивание суть весьма пошлые страсти, но страсть к нарядам пошлее. Кушаньями обставленные столы, круговые чаши все-таки в состоянии удовлетворить вожделениям глотки; но склонность к нарядам, пурпуру и драгоценным камням не может быть удовлетворена всем золотом, которое поверх земли и под землей; ни моря Тирского для нее не довольно, ни товаров Индии и Эфиопии и Пактола с его золотыми волнами; и если бы кто и Мидасом был, все-таки получил бы не довольно, но стал бы чувствовать себя бедным, поскольку он большего богатства желает; такие люди умерли бы, если бы золото исчезло. И если богатство слепо, то не слепыми ли должны быть и его подруги и почитательницы? Они не знают никаких границ своей жадности и впадают в бесстыдство. Везде им нужно быть: и в театре, и в процессиях, и на гуляньях; они совершают прогулки в храмы и останавливаются на площадях, чтобы здесь все их видели. Затем они и рядятся, что другим желают нравиться, блистая, впрочем, лишь своим лицом, а не сердцем. Как бежавших рабов отмечает клеймо, так разноцветные одежды - щеголиху. Но хотя ты одеваешься в пурпур, хотя украшаешь себя золотыми нарядами, обрисовываешь глаза твои красками, но напрасно украшаешь себя, говорит Логос у Иеремии (Иер. 4, 30).
Далее, лошадям, птицам и другим животным дозволительно из зелени лугов выскакивать или вылетать в своем природном украшении, с гривой, с естественным цветом кожи, в пестрых перьях. Женщина же, напротив, не становится ли ниже животного, когда она считает себя столь мало красивой, что нуждается в красоте фальшивой, купленной и намалеванной? Сетки для волос, и именно, различных сортов, замысловатое заплетанье волос ж прочее иа тысячу манер завиванье локонов ж дорогой аппарат зеркал, перед которыми они наводят красоту, чтобы ловить безрассудных, ребяческих почитателей своего появления: все это принадлежности жен, потерявших всякий стыд, которых можно называть гетерами, потому что они из своих лиц маски делают. Нам же заповедует Логос не к видимому, но к невидимому стремиться, потому что видимое временно, а невидимое вечно (2 Кор. 4, 18). Но, что собой превышает всякое бессмыслие: для созерцания своей напачканной фигуры, как бы продукта какого-то великого дела, изобрели они зеркало, чтобы обманность своих прикрас им можно было тоньше прикрывать. Но прекрасному Нарциссу не принесло счастья быть зрителем своего собственного образа, как один из греческих мифов о том сообщает. Если Бог через Моисея заповедует людям не делать никаких искусственных изображений Его, то ужели же женщины делают правое, когда, свой собственный образ в зеркале отражая, перед ним маску накладывают на свое лицо? Но и к пророку Самуилу, посланному помазать в цари одного из сынов Иессея и при виде прекраснейшего и представительнейшего из них пришедшего в восхищение и уже приготовившегося излить елей. Господь сказал: Не смотри на вид его и на высоту роста его; Я отринул его; Я смотрю не так, как смотрит человек, ибо человек смотрит на лицо, а Господь смотрит на сердце (1 Царств 16, 7). И помазал Самуил мужа прекрасного не телом, но душой. Если теперь Господь естественную красоту тела менее ценит, чем красоту души, то что подумает Он о ложной красоте, Ох, состоящий врагом всякой лжи? Ибо мы ходим верою, а не видением (2 Кор. 3, 7).
На Аврааме Господь весьма ясно показывает, что кто Бога слушает, тот должен презирать отечество, родственников, имущество и богатство. Бог сделал Авраама чужеземцем (Быт. 12, 1 и т.д.); за это Он называет его другом (Иак. 2, 23), поскольку для Бога он свое домашнее изобилие оставил (Авраам был знаменитого рода а очень богат). И с 318-ю людьми своего дома победил он четырех царей, пленивших Лота (Быт. 14, 14 и далее). Только Есфирь украшалась согласно с приличиями; ее нарядность ради царя имела значение таинственное; красота же ее была выкупной ценой за ее на смерть осужденный народ. А что страсть к нарядам делает жен гетерами, а мужей гермафродитами и преступными заискивателями женской склонности, об этом свидетельствует трагик в рассуждении такого рода:
Из Фригии пришел муж, который над богинями
Суд творил, как людская молва о том говорит.
Пришел он в Лакедемон в великолепного цвета одежде,
Золотом блистающей, с варварской роскошью разукрашенной.
И он проживал здесь, будучи влюблен в Елену и
Ее соблазняя к побегу в бычьи стойла Иды,
В отсутствие Менелая из дому.
Такова красота; она — мать нарушения верности. Нарядность варварская, роскошная одежда женоподобного мужа были причиной переворота в Элладе. Одеждой, великолепием и блестящей красотой даже лаконская умеренность была подкуплена. Варварской пышностью дочь Зевса увлечена была к преступной связи. Не было Педагога у них, который искоренял бы в них желания; никого не было, кто говорил бы: Не прелюбодействуя и Не желай (Исх. 20, 14, 17); не доходи до этого с твоими чувственными желаниями, но и не воспламеняй в себе желания роскошью одежд. И что было последствием этого? И какое несчастье разразилось над ними, после того как овя ае хотели обуздать своего самолюбия? Целых две части света были потрясены этими беспутными желаниями, и вся путаница эта поднята была варварским юношей. Вся Эллада всходит на корабли, на море становится тесно, потому что через него суша передвигается. Начинается продолжительная война, возгораются сильные битвы. Равнина наполняется трупами, варвар издевается над эллинским лагерем (Ид. XIII), несправедливость одерживает триумф, и глаз поэтического Зевса обращает благожелательно в сторону фракиян; варварские нивы напояются благородной кровью, и реки запружаются трупами; жалобно себя бьют в грудь, и на земле господствует печаль; подошва и вершины богатой источниками Иды потрясаются, а с ними города троянцев и корабли ахеян. Ах, Гомер! Куда бежать нам, где остановиться? Покажи нам землю, которая не колебалась бы.
Не трогай уздою, потому что ты пути не знаешь;
Не всходи и на седло, потому что ты ездить не умеешь.
Два возничих есть на небе; только их одних огонь и слушается. Благоразумие отклоняемо бывает похотью от своего пути; и здравое мышление, не обуздываемое Логосом, легко впадает в надменность, и следствием сего уклонения бывает низвержение. Доказательством сего служат ангелы, оставившие красоту Божию ради красоты преходящей и низвергшиеся с неба на землю. Но и сихемляне наказываются за осквернение благочестивой девы; ее гроб является свидетелем ее благовоспитанности, а памятник наказания служит нам спасительным предостережением (Быт. 34, 25 и далее).

 

Календарь

<Сентябрь 2011>
ПнВтСрЧтПтСбВс
   124
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930