Главная > Творения святых отцов > Творения Иоанна Златоуста. Том 4, Книга 2. > БЕСЕДA XLII

БЕСЕДA XLII


Воставше же [1] мужие, воззреша на лице Содома и Гоморра (Быт. XVIII, 16).


Во вчерашнем чтении мы видели, возлюбленные, великое гостеприимство праведника; сегодня, продолжая далее, узнаем опять о силе любви и сострадательности праотца. Всякая добродетель достигала у этого праведника высшаго совершенства; он был не только любвеобилен, не только страннолюбив и сострадателен, но и все другия добродетели являл в себе с избытком. Нужно ли тебе представить пример терпения? Ты найдешь, что он достиг здесь крайней высоты. Или (пример) смирения? Опять увидишь, что и здесь он ни от кого не отстает, но скорее всех превосходит. Нужно ли показать веру? И в этом отношении он опять прославился более, чем кто- либо другой. Его душа в живых образах представляет в себе различные виды добродетели. Какое же найдем мы для себя оправдание, когда один (этот) человек имеет в себе все добродетели, а мы - так пусты сами в себе, что не заботимся ни об одной? Ведь мы бедны добрыми делами не оттого, что не можем, а оттого, что не хотим (делать добро); и ясным этому доказательством служит то, что много из подобных нам по природе людей сияют добродетелями. Да и то самое, что праотец, живший и прежде благодати и прежде закона, сам собой, при помощи одного естественнаго разума, достиг такой степени добродетели, - это самое лишает нас всякаго извинения. Правда, может, быть, кто-нибудь скажет, что этот муж пользовался особенным попечением от Бога, и что Господь всяческих являл о нем дивное промышление? Действительно так; и я это признаю. Но если бы с своей стороны он сам предварительно не сделал того, что от него зависело, то не мог бы и от Господа пользоваться таким попечением. Итак, не смотри на это одно [2], но, в каждом обстоятельстве его жизни, обрати внимание на то, как предварительно сам праотец во всем проявлял собственную добродетель, и затем уже удостаивался благоволения и помощи от Бога. На это я не раз обращал ваше внимание. Так, при переселении его из отечественной земли, не получив от предков никаких семян благочестия, он сам собой показал в себе великую любовь к Богу. И затем, лишь только переселившись из Халдеи и тотчас получив повеление идти из своей земли в чужую, он не поколебался, не стал отлагать (до другого времени), но немедленно исполнил повеление, и не зная даже того, где окончится его странствование, стремился к неизвестному, как к известному, почитая выше всего повеление Божие. Видишь, как с самаго начала он сам первый делал с своей стороны то, что было должно, и затем уже следовало каждый раз обильное воздаяние благ от Бога. Таким же образом и мы, возлюбленные, если хотим пользоваться благоволением свыше, поревнуем праотцу и не будем уклоняться от добродетели, но, усвояя себе каждую из добродетелей, будем подвизаться в ней с таким усердием, чтобы недремлющее свыше Око преклонить к воздаянию награды. А Ведущий сокровенныя помышления наши, как скоро видит, что мы являем в себе здравый ум, и усердно подвизаемся в добродетели, немедленно и от Себя подает помощь, облегчая для нас труды, укрепляя немощь нашего естества и подавая нам щедрыя награды. Ничего подобнаго ты не найдешь на олимпийских состязаниях. Там учитель борьбы стоит, оставаясь только зрителем борцев, и ничего другого не может сделать, а только выжидает, на чьей стороне будет победа. Не так - Господь наш: Он Сам помогает нам, и руку Свою простирает, и с нами вместе борется, и как бы Сам, со всех сторон одолевая противника, предает его в наши руки, все делает и устрояет так, чтобы мы могли устоять в борьбе, и одержать победу, а Он - возложить на главу нашу неувядаемый венец. Венец бо благодатей, сказано, приимеши на твоем версе (Прит. I, 9). Венец, получаемый после победы на олимпийских состязаниях, состоял не в ином чем, как в лавровых листьях, рукоплесканиях и народных кликах, и все это, с наступлением вечера, увядало и погибало. А венец за добродетель и труды ради ея не есть чувственный, не разрушается, как все прочее, в этом мире; это - венец неизменный, безсмертный, пребывающий во все веки. Труд - только на короткое время, а воздаяние за труды не имеет конца, не уступает силе времени, не увядает. И чтобы вам убедиться в этом, вот посмотрите: сколько лет и сколько поколений прошло с того времени, как жил праотец (Авраам), и однакож венцы его за добродетель блистают так, как будто только вчера, или сегодня начали блистать, и до конца мира он будет служить к назиданию всех благочестивых людей.

2. Итак, имея в лице патриарха такой пример добродетели, будем подражать ему. Вспомним наконец, хотя поздно, свое достоинство, и подражая праотцу подумаем о своем спасении, приложим всякое старание, чтобы не тело только наше было здорово, но чтобы и душа исцелилась от разнообразных ея недугов. И недуги души нам еще удобнее уврачевать, чем болезни тела, если только мы захотим быть воздержными и бодрствовать. Так, если нас возмущает какая-нибудь страсть, но мы благочестивым умом представим себе будущий день страшнаго суда, и будем иметь в виду не настоящия удовольствия, но последующия за ними мучения, то страсть тотчас отступит от нашей души и оставит ее. Не будем же безпечны, но, зная, что нам предстоит подвиг и борьба, и что нам нужно быть готовыми на брань, постоянно будем сохранять свой дух крепким и бодрым, чтобы, пользуясь помощию свыше, могли мы стереть главу лукаваго зверя, т.е. я разумею - наветника противу нашего спасения. Сам Господь обещал нам это, говоря: се даю вам власть наступати на змия и на скорпию, и на всю силу вражию (Лук. X, 19). Итак умоляю, будем бодрствовать, чтобы, шествуя в добродетели по следам этого праотца, могли мы удостоиться таких же, как он, венцов, упокоиться в лоне его, и, избегнув вечнаго огня, удостоиться будущих неизреченных благ. А чтобы придать вам больше ревности и возбудить вас к подражанию этому праведнику, начнем опять беседу к вашей любви о событиях его жизни, какия следуют по порядку. Итак, после того щедраго гостеприимства, ценнаго не по качеству или количеству яств, но по усердию, Господь, приняв с благоволением радушие праведника, тотчас и воздал ему за страннолюбие. Между тем праотец узнал, кто был Пришедший и каково Его могущество и, когда странники вознамерились устремиться оттуда на разрушение Содома, последовал за ними, провождая их, как сказано (ст. 16). Посмотри теперь, как человеколюбив Господь, какое Он делает снисхождение праведнику, оказывая ему честь и вместе с тем желая обнаружить всю добродетель, сокрытую в душе его. Востав же, сказано, мужие, воззреша на лице Содома и Гоморра (ст. 16). Это сказано об ангелах, потому что здесь, в куще Авраама, явились вместе и ангелы и Господь их. Но потом ангелы, как служители, посланы были на погубление тех городов, а Господь остался беседовать с праведником, как друг беседует с другом, о том, что намерен был сделать. Итак, когда ангелы ушли, рече (сказано в Писании) Господь: не утаю от Авраама, раба моего, яже Аз творю [3] (ст. 17). Какое великое снисхождение Божие, и как эта почесть оказанная праведнику, превосходит всякое слово! Смотри, как Он беседует с праведником точно как человек с подобным себе человеком, показывая нам этим, какой чести удостаиваются от Бога люди добродетельные. А чтобы ты не подумал, что столь великая почесть праведнику есть дело единственно благости Божией, смотри, как божественное Писание научает нас, что праведник и сам собою заслужил такую честь, с полным послушанием исполняя повеления Божии. Именно, Господь, сказав: не утаю от Авраама, раба моего, яже Аз творю, не тотчас однакож говорит о том, что имело быть; иначе следовало бы Ему прибавить и сказать, что Он намерен предать огню Содом. Впрочем, нужно обратить внимание еще и вот на что (потому что не надобно оставлять без внимания ни одного слова, ни одной черты во всем том, что заключается в божественном Писании): сколько, думаешь, почести в этих самых словах: Авраама раба моего? Какая любовь, какое благоволение! В этих-то особенно словах оказывается все преимущество и вся честь праведника. Потом (как я уже упомянул), сказав: не утаю, не тотчас прибавляет и говорит, что будет, а что? Чтобы мы знали, что не без причины и не напрасно Он показывает столь великое попечение о праотце, Господь говорит: Авраам же бывая будет в язык велик и мног, и благословятся о нем вси языцы земнии: вем бо, яко заповесть сыном своим, и дому своему по себе, и сохранят пути Господа Бога [4], творити правду и суд, яко да наведет Господь на Авраама вся, елика глагола к нему (ст. 18 и 19). О, как велико человеколюбие Господа! Так как после этого Он намерен был сказать и о разрушении Содома, то предварительно ободряет праотца, возвещая ему величайшее благословение, т. е., что он будет в язык велик, а вместе с .тем показывает ему, что такую награду получит он за свое боголюбивое сердце. Подумай же, какова добродетель праотца, когда сам Бог говорит: вем бо, яко заповесть сыном своим, и сохранят пути Господни. Вот великое воздаяние за добродетель! Не за то только получает праотец награды, что сам подвизался в добродетели, но удостаивается щедраго воздаяния и за то, что заповедал те же добродетели своим потомкам. Таким образом он и на будущее время для всех сделался наставником, потому что кто первый полагает начало и начинает дело, тот будет виновником и того, что впоследствии произойдет от этого дела.

3. Видишь благость Господа! Он награждает праведника не только за добродетели, уже совершенныя, но и за ожидаемыя еще в будущем. Вем бо, говорит, яко заповесть сыном своим. Я, говорит, наперед знаю намерения этого праведника и предупреждаю его воздаянием. Так Господь знает и сокровеннейшия наши помышления, и когда видит, что мы желаем должнаго и показываем в себе здравомыслие, то простирает к нам Свою руку, и награждает нас прежде трудов наших, возбуждая нас этим к большей ревности. И это можно видеть в жизни всех праведников. Зная слабость человеческой природы, Он, чтобы мы не упадали духом в тяжких трудах, часто среди трудов подает нам и помощь, и награды, - и труд наш облегчая, и ревность усиливая. Вем бо, говорит, яко заповесть сыном своим, и сохранят пути Господни. Не только о нем предсказывает, что заповесть, но и о сынах его, разумея Исаака и Иакова, что сохранят пути Господни. Пути Господни, т. е. повеления, заповеди. Творити, говорит, правду и суд, т. е. ничего не предпочитать правде, быть чуждым всякой неправды. Это есть величайшая добродетель, и за это-то должно было совершиться все, что возвестил ему Господь. Думаю, впрочем, что Он имел в виду и другое нечто, когда говорил: Авраам же бывая будет в язык велик и мног. Как бы так сказал Он: ты, возлюбивший добродетель, повинующийся всем Моим повелениям, и оказывающий всякое послушание, ты будешь в язык велик и мног, а те беззаконные, живущие в стране Содомской, все истребятся, потому что как добродетель служит средством спасения для тех, которые в ней подвизаются, так порок бывает причиною погибели. Теперь, благословением и похвалами возбудив праведника к большему дерзновению (веры), Бог начинает открывать ему Свои судьбы и говорит: вопль Содомский и Гоморский умножися ко мне, и греси их велицы зело: сошед убо узрю, аще по воплю их, грядущему ко мне, совершаются, аще же ни, да разумею (ст. 20 и 21). Страшное изречение! Вопль, говорит, Содомский и Гоморский. Хотя вместе е этими городами истреблены были и некоторые другие, но так как эти были славнейшие, то Господь об них в особенности и упомянул. Умножися ко мне, и греси их велицы зело. Смотри, как возрасло там зло! Великое множество не только вопля, но и неправды, потому что слова: вопль Содомский и Гоморский умножися, означают, я думаю, то, что вместе с известным несказанным и незаслуживающим никакого прощения беззаконием, они оказывали и многия другия неправды: сильнейшие возстали на слабейших, богатые на бедных. Итак, сказано, не только велик вопль их, но и грехи их не обыкновенные какие-нибудь, но велицы и велицы зело. Они выдумали неизвестное дотоле беззаконие, изобрели противуестественное непотребное смешение, и были так наклонны к злу, что все были исполнены всякаго разврата, и уже не показывали впредь никакой возможности исправления, но должны были подвергнуться совершенному истреблению. Страсти их, сделавшись неисцельными, уже не принимали никакого врачества. Однакож, вразумляя весь роль человеческий, что хотя бы грехи чьи-либо были и весьма велики и известны, но не надобно произносить над ними приговора прежде, нежели представятся очевидныя доказательства, - (Господь) говорит: сошед узрю, аще по воплю их, грядущему ко мне, совершаются, аще же ни, да разумею. Что это за приспособление в словах? Сошед, говорит, узрю. Неужели Бог всяческих переходит с места на место? Нет, да не будет! Не то Он выражает, но, как я уже часто говорил, чувственным образом выражения Он хочет вразумить нас, что надобно иметь великую осторожность, и согрешивших не осуждать только по слуху, не произносить без доказательств приговора. Да слышим это все: ведь не одни только возседающие на судилищах обязаны соблюдать этот закон, но и каждый из нас никогда не должен по одному пустому навету осуждать ближняго. Потому, впоследствии, и блаженный Моисей, вдохновляемый Духом Святым, увещевал, говоря: слуха суетна да не приимеши (Исх. XIII, 1). И блаженный Павел в послании взывал: ты же почто осуждаеши брата твоего (Рим. XIV, 10)? И Христос, давая заповеди ученикам Своим, и поучая народ иудейский, книжников и фарисеев, говорил: не судите, да не судими будете (Матф, VII, 1). Для чего, говорит Он, прежде времени похищаешь достоинство судии? Для чего предупреждаешь тот (будущий) страшный день? Судьею хочешь быть? Будь судьею над самим собою, и над своими прегрешениями. В этом тебе никто не препятствует, - а между тем ты и грехи свои таким образом исправишь, и не потерпишь от этого никакого вреда. Если же, забывая о себе, ты возседаешь как судья над другими, то нечувствительно собираешь сам себе только большия бремена грехов. Так и мы, умоляю вас, будем всячески избегать осуждения ближних. Хотя ты и не имеешь судебной власти, а осуждаешь только мыслию, тем не менее делаешься виновным во грехе, когда, не имея никаких доказательств, осуждаешь, как часто случается, по одному подозрению и пустой клевете. Потому-то и блаженный Давид восклицал: оклеветающего тай искренняго своего, сего изгонях (Пс. C, 5).

4. Видишь превосходство добродетели? Не только не принимал Давид того, что наговаривали ему на других, но и отгонял хотевшаго клеветать на брата. Итак, если и мы хотим уменьшить свои грехопадения, будем всего более заботиться о том, чтобы не осуждать братий наших, а вымышляющих клеветы на них не допускать к себе, или - еще лучше - отгонять их от себя, по примеру пророка, и совершенно от них отвращаться. Это же, думаю, выражает и пророк Моисей, словами: слуха суетна да не приимеши. Потому-то и в настоящем случае к пользе душ наших Господь всяческих употребил такой чувственный образ выражения и сказал: сошед узрю. Как же иначе? Ужели Он не ведал? Ужели не знал всего множества грехов? Ужели не разумел совершенной неисправимостн впавших в грехи? Но Он показывал такое долготерпение, как бы оправдываясь заранее пред теми, которые после захотели бы безстыдно обвинять Его [5], обличая их легкомыслие и великую скудость в добродетели. А может быть, не для того только (Он поступил так), но и для того еще, чтобы дать праведнику случай показать сострадательность и силу любви (к ближним) в душе его. Итак ангелы, как прежде сказано, отправились в Содом, а праотец стоял пред Господом (ст. 22). И приближився, сказано, Аврам рече: погубиши ли праведнаго с нечестивым,и будет праведник, яко нечестивый (ст. 23)? О, дерзновение праведника! Или - лучше - о, сострадательность души! Он, в избытке сострадательности, даже как бы сам не разумеет, что говорит. И божественное Писание, показывая, что он употребляет ходатайство свое с великим страхом и трепетом, говорит: приближився Авраам рече: погубиши ли праведнаго с нечестивым? Что ты делаешь, блаженный праотец? Разве Господь имеет нужду в твоем ходатайстве, чтобы не сделать этого? Но не будем так думать. И на самом деле Авраам не говорит так, как будто бы Господь действительно хотел это сделать; но не дерзая прямо говорить о своем племяннике, он приносит общую мольбу за всех, желая с прочими и его спасти, а с ним и других избавить (от погибели). И вот он начинает ходатайствовать, и говорит: аще будут пятдесят праведницы во граде, погубиши ли я? Не пощадиши ли всего места пятидесяти ради праведных, аще будут в нем? Никако же сотвориши глагола сего [6], еже убити праведника с нечестивым, и будет праведник, яко нечестивый: никакоже: судяй всей земли, не сотвориши ли суда (ст. 24 и 25)? Смотри, как ив самом ходатайстве своем он высказывает свой благочестивый дух, исповедует Бога судиею всей земли и признает справедливым, что праведный не должен гибнуть вместе с нечестивым. И благосердный и человеколюбивый Бог склоняется на его моление и говорит: сделаю так, как ты говоришь, и принимаю твое ходатайство: аще обрящутся [7] пятдесят праведницы во граде, ради их оставлю все место (ст. 26). Пятидесяти, говорит, праведникам, если найдутся, дарую спасение прочих, и прошение твое исполню. Тогда праведник, почувствовав смелость и пользуясь человеколюбием Божиим, идет дальше в своей просьбе и говорит: ныне начах глаголати ко Господу моему. аз же семь земля и пепел (ст. 28). Не суди меня, Господи, говорит он, так, как будто бы я не знаю самого себя, и преступаю границы, позволяя себе столь великое дерзновение: я знаю, что земля есмь и пепел. Но как это я знаю и ясно разумею, так небезызвестно мне и то, что велико Твое человеколюбие, что Ты богат милостию и хощеши всем человеком спастися. Сотворив (людей) из небытия, ужели Ты захотел бы когда-нибудь погубить их, уже сущих, если бы не велико было множество грехов их? Поэтому опять прошу и молю: аще умалятся пятдесят праведницы в четыредесять пять, погубиши ли четыредесяти пятих ради весь град? И рече: аще обрящутся четыредесять пять, не погублю (ст. 28). Кто по достоянию восхвалит Бога всяческих за такое долготерпение и снисхождение, или кто довольно ублажит праведника, получившаго такое дерзновение? И приложи, сказано, еще глаголати, и рече: аще же обрящутся тамо четыредесять? И рече: не погублю ради четыредесяти (ст. 29). Потом, как бы страшась долее испытывать неизреченное долготерпение Божие и опасаясь, чтобы не показаться уже преступающим границы, и не зайти с своим ходатайством далее надлежащаго, говорит: что Господи, аще возглаголю: аще обрящутся тамо тридесять (ст. 30)? Так как он видел, что Бог, преклоняется к милосердию, то уже не по помногу стал уменьшать, и убавив еще не на пять, а на десять, число праведных, продолжает таким образом свое ходатайство и говорит: аще обрящутся тамо тридесять? И рече: не погублю, аще обрящу тамо тридесять (там же). Смотри, какая настойчивость в праведнике! Он так усердно заботится о том, чтобы избавить народ, содомский от угрожающей ему казни, как будто сам должен был подвергнуться такому же осуждению. И рече: понеже имам глаголати ко Господу. Аще же обрящутся тамо двадесять? И рече: не погублю ради двадесяти (ст. 31). Выше всякаго слова и всякаго ума такая благость Господа! Разве кто из нас, живущих среди безчисленных зол, произнося суд над подобными себе людьми, показал бы такое снисхождение и человеколюбие?

5. Но праведник этот, видя такое богатство человеколюбия Божия, еще не останавливается, а говорит опять: что Господи, аще возглаголю еще единою (ст. 32)? Испытав неизреченное долготерпение Божие и опасаясь, как бы далее уже не подвигнуть на гнев против себя Того, пред кем ходатайствовал за других, праотец говорит: что Господи ? Не безразсудно ли я поступаю? Не показываю ли чего безстыднаго? Не сделаю ли дела, достойнаго осуждения, аще возглаголю еще единою? Но по Твоей великой благости приими от меня еще одно моление: аще же обрящутся тамо десять? И рече: не погублю десятих ради. И так как праотец сказал предварительно - еще единою возглаголю, то и отыде, сказано, Господь, яко преста глаголя ко Аврааму, и Авраам возвратися на место свое (ст. 33). Видите ли все снисхождение Господа? Видите ли горячую любовь праведника? Понимаете ли теперь, какова сила людей, подвизающихся в добродетели? Аще обрящутся, говорит (Господь), десять праведников, ради их всем дарую прощение грехов. Итак, не правду ли я сказал, что все это происходило с целию - не оставить никакого предлога к нареканию тем, которые стали бы безстыдно разсуждать (об этих событиях)? Ведь есть много безумцев, имеющих язык необузданный, которые хотят порицать (суд Божий), и говорят: „почему сожжен Содом? Они [8], может быть, и покаялись бы, если бы им оказано было долготерпение". Поэтому-то Бог и показывает такое умножение зла, и такое оскудение добродетели в таком множестве людей, что нужен был второй такой же потоп, какой прежде покрыл вселенную. Только в виду обетования Божия, что такое наказание уже не повторится, Бог употребляет теперь другой роль казни, вместе и содомлян подвергая наказанию, и всем последующим родам подавая в том всегдашний урок. Они извратили законы естества, вымыслили странное и противузаконное смешение. Поэтому и Бог навел на них необычайный род казни, за беззаконие их и самыя недра земли поразив [9], и оставив постоянный памятник для последующих поколений, чтобы они не отваживались на подобныя дела и той же казни не подвергались. Желающий может посетить эти места, и видеть эту землю, так сказать, вопиющую и являющую на себе следы казни: чрез столько лет так очевидно открывается на ней гнев (Божий), как будто казнь поразила ее только вчера или сегодня утром. Поэтому, умоляю, вразумимся примером других, видя казнь, их постигшую. Но, может быть, иной скажет: что же это? Если они так наказаны, то разве нет ныне многих, беззаконнующих одинаково с ними, и однакож не подвергающихся наказанию? Может быть, но за то еще тем большая казнь ожидает таких беззаконников. Конечно, если мы ни тем, что постигло содомлян, не вразумляемся, ни долготерпения Божия не обращаем в пользу себе, то подумай, во сколько раз сильнее воспламеняем мы сами для себя будущий неугасимый огнь, и сколь лютого готовим себе червя! А с другой стороны, есть и ныне, по благодати Божией, много людей добродетельных, которые, как тогда праотец, могут умилостивлять Господа, и если мы, смотря на самих себя, и видя собственную нашу безпечность, .справедливо признаем (в мире) великое оскудение добродетели, то за добродетели этих людей Бог и прочим показывает долготерпение. А что дерзновение таких людей действительно бывает для нас причиною долготерпения Божия, убедись из того, что в этой самой истории говорит Бог праотцу: Аще обрящу десять праведных, не погублю града. И что я говорю - десять праведных? В Содоме не нашлось никого свободнаго от беззакония, кроме одного Лота праведнаго и двух его дочерей. Жена его, быть может, ради его избежала казни в городе, но за свое нерадение подверглась наказанию впоследствии. Ныне, по неизреченному человеколюбию Божию умножились дела благочестиями в городах найдется не мало людей, могущих умилостивить Бога; другие же скрываются в горах и пещерах. И добродетель этих людей, хотя бы и не многих, может покрыть грехи многих, - потому что велика благость Господа, и Он часто, ради немногих праведных, благоволит даровать спасение многим. Но что я говорю - ради немногих праведных? Часто, когда не находит ни одного праведника в настоящей жизни, Он умилостивляется над живущими ради добродетели умерших, и возглашает так: защищу град сей [10] мене ради, и Давида ради раба моего (4 Цар. XIX, 34). Хотя они, говорит, и недостойны спасения, и ничем не заслуживают избавления от напасти, но как свойственно Мне оказывать человеколюбие, и как Я всегда готов миловать и избавлять (людей) от бед, то ради Себя самого и Давида раба Моего сотворю им спасение. Таким образом этот муж [11], за столько лет прежде преставившийся из этой жизни, делается виновником спасения для людей, погибавших от собственной безпечности. Видишь ли человеколюбие Господа, как Он чтит мужей, сияющих добродетелию, как предпочитает и противопоставляет их всему множеству прочих людей? Поэтому и Павел сказал: приидоша в милотех и козиях кожах, лишени скорбяще, озлоблени, ихже не бе достоин мир (Евр. XI, 37, 38). Весь этот мир, говорит он, со всею вселенною, не имеет равной цены с теми, которые ради Бога проводят жизнь в скорбях, в озлоблениях, в наготе, в скитальчестве, или в пещерах.

6. Итак, возлюбленный, когда увидишь человека, по наружности одетого в бедную одежду, а внутри облеченнаго добродетелию, не уничижай его за наружность, но наблюдай душевное его богатство и внутренний свет, и тогда увидишь в нем отовсюду блистающую добродетель. Таков был блаженный Илия: у него была только одна милоть; но в его милоти имел нужду и порфирою облеченный Ахаав. Видишь ли отсюда Ахаавову бедность и богатство Илии? Смотри же, какое различие и в могуществе их: милоть Илии заключила небо, остановила поток дождей, и одно слово пророка было как бы узами для неба, так что в продолжение трех лет и шести месяцев не было дождя; а облеченный порфирою и диадемою ходил, ища пророка, и не мог получить никакой пользы от своей столь великой власти. Но смотри, как человеколюбив Господь: как скоро Он увидел, что пророк, подвигнутый ревностию и великим рвением, навел столь великую казнь на всю землю, то, чтобы и сам он не подвергся бедствию от этой казни и не пострадал, подобно нечестивым, говорит ему: востав иди [12] в Сарепту Сидонскую, ибо там повелю жене вдовице препитати тя. И востав иде (3 Цар. XVII, 9, 10) [13]. Замечай, возлюбленный, благодать Духа. И вчера вся беседа наша ограничилась страннолюбием; вот и сегодня эта страннолюбивая вдова заключит наше слово. И пришел, говорится, к вдовице и нашел ее собирающею дрова и сказал ей: дай мне немного воды и испию (ст. 10) [14]. Она послушалась. И говорит ей опять: сделай мне опресноки, и ям (ст. 11) [15]. А она затем открывает крайнюю свою бедность, лучше же (сказать) - невыразимое богатство, потому что усиление бедности показало величие богатства. Она сказала: (ничего) нет у рабы твоей, как только горсть муки и мало елея в чванце: снемы я и дети и умрем (ст. 12) [16]. Жалостныя слова, способныя преклонить и самую каменную душу! Нам не остается уже, говорит она, никакой надежды спасения; смерть при дверях; это только одно [17] и осталось у нас для поддержания жизни; да и то едва ли будет достаточно для меня и для детей моих. Что было возможно, я сделала: воды подала. Но, чтобы мы знали и страннолюбие жены этой, и великую силу (веры) в праведнике, смотри, что случилось. Когда пророк узнал все это, то, чтобы открыть нам добродетель жены (потому что Бог, сказавший, яко заповедах жене препитати тя, сам в этом случае действовал чрез пророка), говорит к ней: сотвори мне первее и ям, и тогда чадом твоим (ст. 13). Слушайте это - вы, жены, окруженныя в изобилии богатством: вы истощаете свой избыток на множество вещей безполезных и, среди всех ваших наслаждений, не хотите бросить двух оволов нуждающимся, или кому-либо из добродетельных мужей, терпящих бедность ради Бога. А эта жена не имела ничего другого, кроме горсти муки, и ожидала, по своему разсуждению, вскоре видеть смерть своих детей, но услышала от пророка - мне перве сотвори, и тогда тебе и чадом твоим - и не огорчилась, не стала медлить, - она тотчас исполнила приказание, научая всех нас предпочитать рабов Божиих собственному успокоению и не оставлять без внимания таких благоприятных случаев, а помнить, что за это будет нам великое воздаяние. Посмотри на эту вдову: она за одну горсть муки и немного елея приобрела себе неистощимую житницу. Ведь, после напитания пророка, ни горсть муки, ни чванец елея, не оскудевали у ней, тогда как вся земля гибла от голода. Дивно и поразительно также и то, что она в то время не имела нужды и трудиться, а постоянно имела готовую муку и елей; не нуждалась ни в земледелии, ни в работе волов, и не знала никакой другой заботы; но у ней все очевидно происходило сверхъестественно. И тогда как царь, облеченный диадемою, был в безвыходном положении - под гнетом голода, бедная вдова, сама лишенная всего, стала жить в постоянном изобилии за то, что приняла к себе пророка. Поэтому и Христос сказал: приемляй пророка во имя пророче, мзду пророчу приимет (Матф. X, 41). Ты видел вчера, каких благ удостоился праотец, показав с великим усердием щедрое гостеприимство. Посмотри и на эту жену сидонскую, которая вдруг приобрела неизреченное богатство, когда слово пророка, державшее во власти своей небо, сделало для нея неистощимыми горсть муки и чванец елея.

7. Будем же подражать ей все мы - и мужи, и жены! Желал бы я возбудить вас к подражанию ревности и добродетели пророка; но это вам покажется выше сил ваших, хотя и он был человек, облеченный подобно нам плотию, и имел одинаковую с нами природу; а удостоился благодати свыше за то, что все, от него зависевшее, сделал с избытком, и (более всего) возлюбил добродетель. Итак, будем сначала подражать, по крайней мере, этой жене (сарептской); а потом мало-помалу дойдем и до подражания пророку. Будем подражать ея страннолюбию, и никто не ссылайся на свою бедность. Как бы ни был кто беден, не может быть беднее этой жены: она имела пищи только на один день, но и в таком состоянии не усомнилась исполнить просьбу праведника, а показала великое усердие, и за то получила скорую награду. Таковы-то дела Божии: за малое Бог обыкновенно дарует многое. Скажи, пожалуй, что она, и на столько ли пожертвовала, сколько потом получила? Но Господь наш обыкновенно ценит не количество (приносимаго), а усердие душевное, при котором и малое становится великим, и наоборот: великое часто уменьшается, когда делается не с радушною готовностию. Таким образом и вдова, упоминаемая в Евангелии, когда многие много полагали в сокровищницу (церковную), положив две лепты, превзошла всех, не потому, чтобы больше других жертвовала, но потому, что показала свое усердие от всей души. Иные, сказано, от избытка своего делали это, а она положила все, что имела [18]. Будем же мы, мужи, подражать по крайней мере женам, и не покажем себя хуже их; будем заботиться не о том только, чтобы все свое достояние тратить на собственныя удовольствия, то позаботимся и о призрении нуждающихся, и это будем делать с усердием и удовольствием. Земледелец, бросая в землю семена, делает это не с скорбию, а с радостию и веселием, и с такою уверенностию оставляет в земле свои семена, как будто видит уже самые снопы. Так и ты, возлюбленный, не смотри на то, что получает от тебя бедняга, и в какия издержки тебя вводит, но представляй себе, что Иной принимает из твоих рук то, что ты делаешь для беднаго, стоящаго пред тобой, и этот Иной не простой какой-нибудь человек, но Владыка всяческих, Господь всех, Творец неба и земли. И твои издержки становятся приобретением, и не только не уменьшают твоего имения, но еще более умножают, если только делаешь ты это с верою и радостным усердием. Скажу о самом высшем благе: кроме других приобретений от таких издержек, подается тебе и отпущение грехов; а что может сравниться с этим благом? Итак, если мы желаем обогатиться истинным богатством, а вместе с богатством получить и прощение грехов, то передадим имущество свое в руки - нуждающихся, перешлем его на небо, где ни вор, ни разбойник, ни злодейство раба, ни другое что не в состоянии повредить нашему богатству. Страна та выше всякаго подобнаго зла. Только будем делать это не из тщеславия, но по заповедям Божиим, стараясь не от людей приобретать похвалу, а от общаго всех Господа: иначе и издержки понесем, и приобретения лишимся, потому что богатство, переносимое на небо руками бедных, делаясь недоступным для всех других наветов, может быть погублено одним тщеславием. Как здесь моль и червь вредят одежде, так богатству, собранному на небе милостынею, вредит тщеславие. Потому и умоляю: не только будем творить милостыню, но и с осторожностию будем творить ее, чтобы за малое получить великия блага, за тленное - нетленное, за временное - вечное, и чтобы кроме всего этого возмогли мы получить и отпущение грехов, и вечныя неизреченныя блага, которыя да сподобимся наследовать все мы благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу слава, со Святым и Животворящим Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Читаемое здесь во всех греческих списках e0kei~qen = оттуду опущено у Златоуста, конечно, потому, что это речение, указывавшее на место богоявления, без особаго объяснения было бы не понятно в тексте, которым начинал святитель свою беседу.

[2] Т.е. что Авраам видел над собой такой дивный промысл Божий.

[3] Ou) mh\ kru/yw Abraa\m tou~ paido/j mou, a4 e0gw_ poiw~, согласно с Лукиан. и др. сп. и вопреки Алекс. сп. и евр. т.: mh\ kru/yw e0gw_ a)po\ Abraa\m tou~ paido/j mou, a3 e0gw_ poiw~; с чем согласуется слав. пер.: еда утаю Аз от Авраама, раба Моего, яже Аз творю.

[4] Tou3j o9dou/j Kuri/ou tou~ Qeou~ согласно с нек. греч. списками, наприм. Циттавийским (по de Lagarde. Genesis graece), и вопреки Лукиан. сп., где, как и в евр. т., tou~ Qeou~ отсутствует, с чем согласуется слав. перевод: пути Господни; см. однако далее, через несколько строк, где читается у Златоуста: пути Господни, без пополнения: tou~ Qeou~

[5] То есть, в недостатке долготерпения и правосудия.

[6] Ou0 poih/seij to\ rh~ma tou~to согласно с Лукиан. и др. сп. и вопреки Алекс. сп. и евр. тексту, где вместо этого читается: ou0 poih/seij w9j to\ rh~ma tou~to; с последним согласуется славян. перевод: ты сотвориши по глаголу сему.

[7] )Ea\n eu)reqw~si penth/konta di/kaioi e0n th~| po/lei согласно с сп. Дорофея и вопреки Лукиан., где читается: e0a\n w~sin e0n Sodomoij penth/k. di/kaioi, с чем согласуется слав. перевод: аще будут в Содомех пятдесят праведницы.

[8] Т.е. жители Содома.

[9] Разумеется бесплодие земли, и мертвенность природы, видимыя доселе на берегах Мертваго моря, где Содом и Гомора находились и потреблены огнем.

[10] Слова: tou~ sw~sai au0th\n = еже спасти его, читаемыя в Алекс. сп. и евр. т., у Златоуста отсутствуют.

[11] Давид.

[12] Событие из истории пророка Илии передает здесь святитель не буквально по тексту кн. Царств, но сокращенно, отчасти своими словами, отчасти словами Писания, которыя поэтому различны между собой двояким их начертанием.

[13] Злат.: 0Egepqei\j poreu/qhti ei0j Sarepta\ th~j Sidwni/aj. 0Ekei~ ga\r e0ntelou~mai ginaiki/ xh/pa| tou~ diatre/fein se. Kai\ a0nasta\j e0poreu/qh вместо обычнаго чтения: 0Ana/sthqi kai\ poreu/ou... i0dou\ e0nte/talmai e0kei~ gunaiki\... Kai\ a0ne/sth... kai\ e0poreu/qh = востани и иди... се бо заповедах тамо жене. И воста и иде (Слав. Б.)

[14] Злат.: Kai\ parege/neto, fhsi\, pro\j th\n xh/ran kai\ eu~/ren au0th\n sulle/gousan cu/la kai\ fhsi pro\j au0th\n Do/j moi mikro\n u3dwr kai\ pi/omai; вместо этого по Сикстинскому изданию, с которым здесь дословно согласуется славян. перевод, читается: kai\ h~/lqen ei0j to\n pulw~na th~j po/lewj. kai\ i0dou\ e0kei~ gunh\ xh/ra sune/lege cu/la: kai\ e0bo/hsen o0pi/sw au0th~j 0Hliou\ kai\ ei~/pen au0th~|, la/be dh/ moi o0ligon u3dwr ei0j a1ggoj kai\ pi/omai.

[15] Злат.: 9H de\ u9ph/kouse. Kai\ fhsi pro\j au0th\n pa/lin: Poi9hso/n moi e0gkrufi/aj kai\ fa/gomai; по Сикстин. изданию вместо этого читается: Kai\ e0poreu/qh labei~n, kai\ e0bo/hsen o0pi/sw au0thj 0Hliou\, kai\ ei~/pen, lh/yh| dh/ moi ywmo\n a1rtou tou~ e0n th~| xeiri/ sou, kai\ fa/gomai; эти последния слова читаются только в нек. греч. списках и между ними в Лукиан., а согласно с ним в Славян. Б.; в древн. Ватикан. и Алекс. сп., согласно с евр. т., они не читаются.

[16] Злат.: 9H de/ fhsin: ou0k e1sti th~| dou/lh| sou, ei0 mh\ dra\c a0leu/rou; kai\ o0li/gon e1laion e0n tw~| kamya/kh| kai\ fago/meqa e0gw& te kai\ ta0 paidi/a kai\ a0poqavou/meqa; этому соответствует в названном издании: Kai\ ei~/pen h9 gunh\, zh~ Ku/rioj o9 Qeo/j sou, ei0 e1sti moi e0gkrufi/aj, a0ll' h2 o3son dra\c a0leu/rou e0n th~| u9dri/a|, kai\ o0li/gon e1laion e0n tw~| kaya/kh|: kai\ i0dou\ e0gw\ sulle/cw du/o cula/ria, kai\ ei0seleu/somai kai\ poih/sw au0to\ e0mauth~| kai\ toi~j te/knoij mou, kai\ fago/meqa kai\ a0poqanou/meqa; с этим последним чтением вполне согласуется славян. перевод.

[17] Т.е. горсть муки и немного елея.

[18] Oi9 me0n ga\r a1lloi e0k tou~ perisseu/ontoj au0toi~j tou~to e0poi/oun au1th de a3panta a3per e0ke/kthto e1balen, говорит Златоуст, передавая слова Спасителя своими словами, так как последния и у Марка (XII, 44) и у Луки (XXI, 4) переданы в несколько иных выражениях.


 

Календарь

<Апрель 2012>
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
235678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30