Главная

Главы 9-16

Глава 9
Иисус теперь хотя не говорит, что юноша не все, что требовалось от него законом, исполнил, напротив. Он даже оказывает расположение к нему и любвеобильно обнимает его руками за добровольное следование тому, чему он научился; но при этом Он объясняет, что этот юноша незрел для вечной жизни как не исполнивший совершенного и что хотя он и исполнял закон, но закон, для вечной жизни недействительный. Прекрасно это; кто будет отрицать? Потому что, представляя собою в связи со страхом воспитательное средство, заповедь свята (Рим. 7: 12), а в качестве предызображения высшего законодательства и благодати она приводит к Иисусу (Гал. 3: 24). Исполнение же закона есть Христос к праведности всякого верующего (Рим. 10: 4). Христос не раб и не рабами делает исполняющих волю Отца, а Его сынами, братьями и вместе с Собой - наследниками у Отца.

 

Глава 10
Если хочешь быть совершенным... (Мф. 19: 21). Стало быть юноша был еще несовершен, потому что "ничего нет совершеннее совершенного"3. И божественно Господь чрез это выражение если хочешь указывает на свободную волю души, с Ним разговаривающей; потому что от человека, как свободно избирающего, зависит выбор; а от Бога как от Господа - дар. Но Бог дарит только тех, которые желают и добиваются и просят, дабы таким образом Спасение могло быть ими усвоено4 Бог не принуждает, - насилие Богу особенно ненавистно, - но к ищущим приходит Он, просящим дает и толкающимся отворяет (Мф. 7: 7; Лк. 11:9). Следовательно, если ты хочешь, если действительно хочешь и сам себя не обманываешь, то приобрети недостающее тебе. Одного недостает тебе, одного, что вечно пребывает: доброго, находящегося уже за пределами закона, чего он не дает, чего он в себе не содержит, что свойственно лишь тем, кто имеет жизнь в себе. Но этого одного юноша, от раннего своего возраста весь закон исполнявший и тем чрезмерно гордившийся, этого одного на все исполнение закона не мог он приобрести,5 этого одного, что у Спасителя было, - достижения вечной жизни, которой юноша желал. Он отошел, опечалясь, находя для себя тяжелой эту заповедь жизни, о которой он молил. Потому что он не на самом деле жизни желал,6 как он говорил, а старался лишь славу о добром своем намерении распространить. О многом он заботился, но к этому, чтобы усовершенствовать дело жизни, был неспособен, к тому не расположен и для того слаб. Как Марфе, хлопотавшей о многом, в услугах рассеивавшейся и путавшейся, а сестру за то винившей, что, оставив услужение, эта при ногах Его сидела и на досуге Его учению внимала, как, обращаясь к Марфе, Господь сказал: ...ты заботишься и суетишься о многом... Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее (Лк. 10: 41), подобно этому и юношу Он отклонил от сложных хлопот, ему на единое указал и при благодати Того, Кто вечную жизнь предлагает, ему оставаться посоветовал.

 

Глава 11
Что же такое было теперь этим, что юношу к бегству устремило и без причин заставило бежать от Учителя, отступиться от своей просьбы, надежды, от жизни, от трудов, какие уже совершены были7? Продай имение твое. Но что значит это? Не это повелевает Господь, о чем некоторые слишком поспешно думают, что наличное свое имущество он должен был разбросать и со своими богатствами расстаться; нет, он должен был только (ложные) мнения относительно богатства из своей души выкинуть, алчность и жажду их, безпокоиться о них перестать, устранить со своего пути эти терния жизни, заглушающие собой семена Слова. Потому что вовсе не представляет собою чего-либо великого и достойного подражания в чем-нибудь недостаток иметь без отношения к (вечной) жизни. Если бы это было так, то вовсе ничего не имеющие, но, ходя обнаженными, выпрашивающие что необходимо на день, по дорогам располагающиеся нищие. Бога же и праведности Божией не знающие, единственно из-за этой крайней нищеты своей, из-за этой безпомощности жизни, из-за этого неимения вещей ничтожнейших должны были бы считаемы быть за людей счастливейших и богоугоднейших и за наследников жизни вечной. И это не новое что-либо, от богатства отрекаться и оное нищим или бедным раздавать; многие это делали и до пришествия Спасителя. Одни из-за того, чтобы досужнее было заниматься науками и мертвой мудростью, другие из-за хвастовства и тщеславия, как например Анаксагор, Демокрит, Кратес8.

 

Глава 12
Итак, что же это за новое повеление дает Спаситель? Что заповедует Он как Бог, собственно, в качестве Бога, Коему единственно свойственно животворить? Что заповедует Он такого, что древних (так как они такой заповеди не имели) не спасало? В какой мере новое творение есть нечто исключительное? Сын Божий поясняет это и сему учит. Не чувственное что-либо заповедует Он, что и другими было делаемо, а нечто другое. Он заповедует то, что чувственным лишь означается. Он заповедует большее, Божественнейшее и совершеннейшее, а именно: самую душу и ее образ мыслей и расположений обнажать от того, что страстьми порождается, и с корнем инородное из сердца вырывать и выбрасывать. Вот послушание пристойное верующему и учение достойное Спасителя. Те из древних, которые пренебрегали внешними вещами, хотя и отказывались от своих имений и даже уничтожали оные (Кратес и Анаксагор), но душевные страсти, полагаю я, при этом они расширяли, потому что они впадали в гордость, в тщеславие и суетность, начинали презирать прочих людей, о себе самих думая, что они сделали нечто превышеественное. Мог ли же теперь Спаситель добивающимся вечной жизни советовать нечто вредное и гибельное для жизни, которую Он обещает? Потому что если бы Он и дал такой совет, отрекшийся от своего богатства тем не менее мог бы твердо удерживать в себе жажду и стремление к нему и жить с этими. Он расстался бы со своим имением; но, терпя недостатки и желая розданное возвратить, он мог бы вдвойне опечаленным оставаться: с одной стороны, не имея вещей полезных, с другой, поддерживая в своей душе раскаяние. Не достижимо и не осуществимо, чтобы лишающийся необходимого для жизни не был в духе разбит и, с лучшим расставшись, не обезпокоиваем был бы постоянными попытками и усилиями откуда бы то ни было раздобыть необходимые для жизни средства.

 

Глава 13
И наоборот, не гораздо ли выгоднее, владея достатком, из-за бедности бедственности не терпеть, а нуждающимся помогать? Потому что чем же может наделять другого тот, кто сам ничего не имеет? Да и не противоречило ли бы явно это учение (если продажу и раздачу имущества понимать в буквальном смысле) многим другим и прекрасным учениям Господа: ...приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители (Лк. 16: 9); ...собирайте себе сокровища на небе, где ни моль ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают... (Мф. 6: 20). Возможно ли было бы голодных питать и жаждущих поить и нагих одевать и безкровным приют давать (Мф. 25: 35), - не делающим этого грозит огонь и внешняя тьма, - если бы каждый первее всех сам терпел недостаток во всех этих вещах? Не повелевает ли Господь Сам Закхею и Матфею, которые богаты были и мытарями состояли (Лк. 5: 29), оказать Ему гостеприимство? Он не говорит, чтобы они отказались от своих богатств, а только иметь из них (из богатств - прим. ред.) им не принадлежащее запрещает; и после того, как богатства, неправедным образом захваченные, Закхеем были розданы. Господь говорит: ...ныне пришло спасение дому сему, потому что и он сын Авраама... (Лк. 19: 9). Господь употребление богатств на пользу даже настолько хвалит, что вместе с этим сообщением заповедь дает: жаждущих поить, голодных кормить, безкровным приют давать, нагих одевать. Но если этим потребностям невозможно удовлетворять без средств; и если Господь повелевает со средствами к этому расставаться, то что иное Он повелевал бы, как не это: давать и не давать, питать и не питать, в дом принимать и из него выталкивать, оказывать участие и не оказывать, - причем одно другим исключалось бы?

 

Глава 14
Итак, не следует разбрасывать богатства, которые и для ближних могут быть полезными. Потому что собственность есть то, что приобретается, а имуществом называется то, что полезно и создано Богом для пользы людей. Поистине богатства и собственность существуют и подчинены нам некоторым образом так же, как материал и орудия знающему доброе употребление их. Если ты искусно пользуешься ими, из-под руки твоей выходят художественные вещи; если же умелости ими пользоваться тебе недостает, то и вещи принимают неприглядный вид, хотя сами в себе они и невинны. Точно таким же образом и богатство есть орудие. Ты можешь правым образом им пользоваться - тогда оно служит к твоему оправданию; если же кто не умеет пользоваться им так, как следует, тогда оно становится орудием неправедности. Назначение его служить, а не господствовать. Нельзя, следовательно, на то возводить вину, что само в себе ни добро, ни зло, потому что оно невинно, а того нужно винить, кто как во благо, так и во зло эти вещи может употреблять, после того как выбирает то или другое. Полномочно же человек распоряжается ему доверенным вследствие разума и рассудка, обусловливающих собой свободу и самоопределение. Оттого отрешаться должно не столько от богатства, сколько душу от страстей освобождать: эти затрудняют собой правильное пользование богатством. Кто добр и праведен, тот и богатство будет употреблять во благо. Следовательно отречение ото всего, чем кто владеет и продажу всего своего имущества нужно так понимать, что сказано это с отношением к душевным страстям.

 

Глава 15
Мог бы я со своей стороны еще и это прибавить. Одно внутри души, а другое вне ее. Если душа из внешнего доброе употребление делает, то и это внешнее принимает вид добра; если же злое, то и внешнее становится злом. Повелевающий отказываться от имения вряд ли повелевает от того отказываться, по отречении от чего страсти еще остаются. Не лучше ли сказать, что Он повелевает от того отказываться, по отречении от чего и богатство становится полезным? Следовательно, если мирское обилие отвергающий может еще питать в себе довольно страстей, хотя материалов для этих и нет уже (потому что склонность заявляет свою особенность и суживает, стесняет и возбуждает разум взрощенными ею пожеланиями), то не принесет ему совершенно никакой пользы и бедность, ему, в котором осталось множество страстей. Не то отвергает он, что достойно отвержения, а вещи безразличные. От того, что полезно, хотя он и отрекся, но вкоренившийся материал зла недостатком вещей внешних в себе лишь разбудил. Отрекаться должно, следовательно, от имущества вредного (страстей), а не от того, которое в руках умеющего пользоваться им пользу может приносить. Полезно же все, чем ум управляет, умеренность и благочестие; отказываться нужно ото всего вредного, а не от внешних вещей безвредных. Итак, пользование внешними вещами Господь даже поощряет, потому что Он не от необходимого для жизни отказываться заповедует, а от того, вследствие чего происходит злоупотребление им, т.е. от душевных болезней и страстей.

 

Глава 16
Богатство, состоящее в распоряжении таких людей, для всех смертоносно; вырываемое же из их рук спасительно. Только душа чистая от страстей, т.е. бедная и обнаженная, может и при богатстве прислушиваться к слову Спасителя: ...приходи, последуй за Мною... (Мк. 10: 21). Ибо Он Сам тогда для чистого сердцем становится путем. В нечистую же душу не входит благодать Божия. А нечист тот, у кого много пожеланий и кто обременяет себя многими мирскими похотями. Посему, кто владеет собственностью: и золотом, и серебром, и домами, - как даром Божиим, и своими богатствами подателю всех благ Богу служит ко спасению душ, и кто знает, что этим он владеет более из-за собратий, нежели ради себя, кто господином состоит над своей собственностью, а не рабом ее, и своими богатствами своей души не загромождает и чрез это своей жизни не суживает и не замыкает, и постоянно занят какими-нибудь добрыми и Божественными делами, а если должен бывает этих вещей лишиться, то со спокойным духом и равнодушно расстается с ними, подобно тому как хладнокровен он был и к обладанию ими, того прославляет Господь как блаженного и называет нищим в духе (Мф. 5: 3), достойным наследником Царства Небесного; а отнюдь не богатый таким состоит.

 

Календарь

<Сентябрь 2011>
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
202122232425
2627282930